Сан - Рафаэль

Приключение на бурной воде с Майком Гиддингсом, Томом О'Кифом, Полом «Спайком» Стасковски и Томом Сент-Жерменом.

Я ехал по шоссе 70 поздним вечером. Сразу за Грин-Ривер, штат Юта, я увидел знак, предупреждающий о том, что на протяжении следующих ста миль не будет ни заправок, ни каких-либо других услуг. Я поехал дальше, одинокий автомобиль в колонне грузовиков, пересекающих ночную пустыню. На съезде 139 я съехал с шоссе на север, в черную холодную пустыню. За мной поднимался вихревой шлейф пыли, когда я мчался по грунтовой дороге. Время от времени ямы цеплялись за мои колеса, а свободно пасущиеся коровы злобно смотрели на меня — их глаза светились в свете фар.

Поездка по грунтовой дороге длилась почти час. Я видел только звезды над нами и тени гор, поднимавшихся из пустынной равнины. На правильной ли дороге я оказался? Через каждые несколько миль от дороги отходили боковые ответвления, а в качестве компаса у меня были только карта шоссе Юты и луна на западе. Примерно через час езды я подъехал к мосту через реку Сан-Рафаэль и нашел остальную группу в расположенном неподалеку кемпинге. Сам кемпинг был почти пуст. Это были всего лишь несколько расчищенных мест для палаток посреди пустыни. У нас были довольно элегантные туалеты типа «выгребная яма», в одном из которых обитала впечатляющая черная вдова, но воды не было. Забор защищал нас от бродячего скота. Я сам нашел себе ужин, но после быстрого перекуса и ритуального сожжения перекати-поле мы все легли спать.

На следующее утро палящее пустынное солнце не показалось, как это было каждое утро во время поездки. В любой другой точке мира я бы сказал, что надвигаются дождевые тучи. Но не здесь. В этом сухом климате дождь едва достигает земли. Несколько капель попали на палатку, но нейлон мгновенно высох. Рано утром я отправился на велосипедную прогулку по близлежащим грунтовым трассам. Над кемпингом возвышались величественные скальные стены, и лишь ветер и тихое течение реки Сан-Рафаэль нарушали это спокойствие. Я знал, что шоссе 70 находится на юге, в нескольких милях, но с того места, где я стоял, его и следа не было видно. Мы действительно находились в пустыне, имея при себе всего пару галлонов воды — литр, который я купил на последней заправке, казался еще более ценным. Мутные воды Сан-Рафаэля протекали мимо кемпинга, и хотя в крайнем случае этого было бы достаточно, мы все согласились, что разумнее будет экономить воду.

На первый взгляд, сама река Сан-Рафаэль не представляет собой ничего особенного. Перебраться на другой берег можно, если быть осторожным и не ступать в быстром течении. В мае и июне река Сан-Рафаэль питается талым снегом максимум несколько недель. После окончания таяния снега река начинает пересыхать, оживая в своей самой дикой форме лишь изредка во время внезапных наводнений. Я стоял на мосту и смотрел вниз по реке. Мы тщательно обдумывали наше путешествие по этой реке. Для Майка это было своего рода паломничество. Его отец, Кэл Гиддингс, который сейчас борется с раком, совершил первое спуск по этой и многим другим близлежащим рекам в начале 1970-х годов. Он и его спутники совершили это путешествие на стекловолоконных и алюминиевых байдарках. Мы знали, что по этой реке мало кто сплавляется — Майк предположил, что, возможно, человек сто исследовали её на байдарках. В путеводителе Гэри Николса по рекам Юты этот участок был назван «одним из самых сложных и опасных в Юте», но подробностей было мало. Всё, что мы узнали, это то, что в какой-то момент трещина поглотит всю реку, создав ситуацию, когда придётся обносить её по суше, и что в каком-то месте будет водопад. Мы также знали, что, оказавшись внутри узкого каньона, называемого «Чёрный ящик», выбраться будет практически невозможно. Глядя в мутную воду, мне было трудно представить, как этот ручей, примерно в 10 милях ниже по течению, бурно разливается в каньоне.

Вернувшись в лагерь, мы услышали шипение газовой горелки Coleman, которая, наконец, заработала. Спайк и Джилл приготовили завтрак из печенья и подливки. Мы все загрузили фургон, который планировали оставить на месте высадки, а затем мы с Майком поехали за машиной. Дорога к месту высадки была в худшем состоянии, чем дорога к кемпингу. Я поехал за фургоном Майка на нашей машине до места высадки, расстояние в 14 миль, которое мы преодолели более чем за 45 минут. Наконец мы добрались до конца дороги, или, по крайней мере, до места, где были установлены ворота, через которые нельзя было проехать ни с одной стороны. В этом уединенном месте стояло еще несколько машин — альпинисты, как нам сказал кто-то в кемпинге. Мы с Майком побежали к краю каньона. Стоя на высоком уступе, мы увидели, как река Сан-Рафаэль течет сквозь тонкую трещину в земле в сотнях футов под нами. Это было поистине невероятное зрелище, но если бы вы не стояли на уступе и не смотрели вниз, вы бы даже не догадались, что она там есть. Глядя на юг, более чем на милю вниз по течению, стало очевидно, что каньон расширяется, и можно будет сойти с реки и донести лодку обратно к фургону. Однако, с неудобным 50-фунтовым грузом каяка и снаряжения, нам предстояло бы очень долго идти обратно к месту стоянки фургона. Также было трудно сказать, сколько времени займет дорога. Мы не могли точно предсказать, сколько поворотов и изгибов нам предстоит преодолеть по реке, и время достижения цели во многом зависело от скорости течения и количества переносов лодок. Я решил осмотреть боковой каньон, впадающий в реку недалеко от места стоянки фургона. Я прошел примерно половину пути, думая, что если мы увидим этот боковой каньон, то сможем вытащить лодки и донести их прямо к фургону, избежав таким образом долгого перехода через пустыню. Я оказался глубоко в боковом каньоне, но повернул назад, не дойдя до реки, так как стало ясно, что мы теряем драгоценный световой день. Я развернулся и направился обратно к фургону, так и не закончив свою разведывательную поездку — о таком решении я позже пожалел.

К тому времени, как мы вернулись в лагерь, прошло уже больше двух часов, и приближался полдень. Мы все надели гидрокостюмы и быстро собрали лодки. Мы все понимали, что было бы разумно хотя бы подготовиться к ночевке в пустыне. Мы отнесли лодки к реке, которая протекала в 50 метрах от места, где были установлены наши палатки. Ри, Такеши, Элиз и Джилл торжественно помахали нам рукой — они собирались провести день, катаясь на горных велосипедах. Майк, Спайк, Том и я благополучно устроились в лодках и отправились в путь. Первые несколько миль были спокойным сплавом. Мы проплыли через пороги первого класса сложности, а затем выглянуло солнце. Пришло время снять несколько слоев теплой одежды.

С наступлением полудня течение реки постепенно усиливалось. Стены каньона, казалось, становились выше и едва-едва сжимали нас. Течение было быстрым, но не сильным, и нам было относительно легко маневрировать среди каменистых полей, которые встречались по пути. Вскоре стало очевидно, что мы входим в «Черный ящик». Оказавшись внутри, найти выход до конца было бы сложно. Поэтому мы решили сделать остановку на обед, вытащили лодки на песчаную отмель и сняли еще один слой снаряжения. Высоко над головой солнце палило прямо в наш маленький каньон. Пока Том продолжал свою, казалось бы, бесконечную работу по упаковке и распаковке лодки — сколько же у него в лодке пакетов с застежкой-молнией? — я прыгнул в реку и нашел небольшое место для игр. Течение было довольно сильным, и хотя было немного мелковато для серьезных акробатических трюков, я пару раз неплохо покатался и пару раз перевернулся. В перевернутом положении река была темной. С открытыми или закрытыми глазами вид был одинаковым. Я снова выехал на дневной свет. Вскоре все снова сели в свои лодки, готовые начать сплав вниз по реке. Обед прошел без спешки, но среди нас всех царило чувство неотложности и осознание того, что перед нами стоят неизвестные препятствия.

В течение дня течение реки ускорилось. Движения приходилось совершать точно и быстро. Пороги III класса следовали один за другим, а река представляла собой лабиринт из огромных валунов. Мы продолжали двигаться вниз по течению, обычно Майк шел впереди, перепрыгивая через заводи в каньоне. Все мы знали, что в какой-то момент река будет поглощена узкой трещиной, определенным затором, который пропускает воду, но не нас. По мере того, как сложность реки возрастала до IV класса, приходилось чаще разведывать местность. Затем начиналась изнурительная работа по переносу лодок по суше. Мы слышали реку у «трещины» задолго до того, как подошли к ней — вся река была поглощена массивным камнепадом, чтобы вынырнуть в нескольких метрах ниже нас. На реках, которые мы знали еще с детства на Среднем Западе, многие маршруты для переноса лодок по суше имели четко обозначенные и хорошо протоптанные тропы через лес, но не здесь, в пустыне. Небольшая полоска синего пластика на камне была единственным признаком того, что другие прошли до нас. Перед нами были лишь огромные валуны размером с автобус, некоторые, возможно, размером с небольшой дом, которые нам нужно было перебрать. Перенос лодок у «трещины» был далеко не последним. Мы столкнулись с новыми препятствиями. Даже несмотря на то, что мы все работали как единая команда, переправляя лодки через камни, каждый перенос занимал полчаса или больше. Солнце давно скрылось за краем каньона, и мы все гадали, как далеко до места высадки.

Некоторые участки обноса представляли собой уникальные трудности. На одном из них нам пришлось спустить лодки на поверхность воды на глубину десяти футов, используя трос, прикрепленный к корме, но мы смогли спуститься только примерно на два фута от лодки. Оттуда оставалось лишь немного попрыгать в каяк, который не очень-то устойчиво держался в пене порога чуть выше по течению. Пока я размышлял, что же нам делать, Майк запрыгнул на корму своей лодки и так быстро скользнул в сиденье, что каяк не успел перевернуться. Я последовал за ним и, благодаря твердой руке Майка, едва избежал опрокидывания. Спайк последовал за ним с относительной легкостью, но Том не спешил забираться в свою лодку. Он наступил на корму, сделал паузу и оказался в воде. Вернуться в лодку было непросто, а следующее препятствие находилось всего в нескольких футах от нас — большой камень перекрывал реку внизу, оставляя заваленный валунами проход справа и узкий открытый проход, едва достаточно широкий для лодки, слева. Я затаил дыхание, когда Майк вырвался вперед и проплыл через узкий проход, едва избежав столкновения. Том решил проплыть на своей лодке. Это казалось лучшим вариантом, потому что неконтролируемое прохождение через проход, которое могло бы произойти, если бы Том не успел вернуться в лодку вовремя, привело бы к неминуемой катастрофе — боковому столкновению.

После того, как все благополучно завершилось, мы вздохнули с облегчением, но, взглянув на заходящее солнце, поняли, что терять время больше некогда, и немного ускорили шаг.

Мы почувствовали, что конец близок, когда мельком увидели Мексиканскую гору, которая, как мы с Майком знали, находилась недалеко от места высадки. Вопрос был в том, сколько поворотов и изгибов нас ждет, прежде чем мы наконец достигнем конца «Черного ящика». Майк предложил попытаться выбраться из каньона. Я посмотрел на отвесные скалы, возвышающиеся над нами, и подумал, какая это глупая идея. Мы прошли мимо пары боковых каньонов, и Майк снова поднял эту идею, но было трудно сказать, можно ли действительно выбраться, преодолев первый участок. Я был полон решимости доплыть до конца «Черного ящика». Том заметно волновался, что мы не успеем до наступления темноты, иначе наш спуск станет крайне опасным. Мысль о том, что нам придется провести ночь на реке без нормального места для остановки, преследовала всех нас. Было очевидно, что удобных мест для разбивки лагеря просто не существует. Столкнувшись с дилеммой, что делать, мы оказались в еще одной ситуации, когда нужно было обносить лодку. Огромное поле валунов перекрыло реку перед нами, и стало ясно, что нам потребуется немало минут, чтобы переправить лодки через это препятствие. Мы все посмотрели вверх и увидели, что перед нами отходит боковой каньон. Может быть, это тот самый, по которому я пытался спуститься пешком раньше в тот день, но повернул обратно, не дойдя до реки? Невозможно было сказать наверняка. Каньон выглядел как любой другой боковой каньон, и ни один из них не казался удобным выходом. Мы решили, что стоит его осмотреть, учитывая время, и я решил подняться. Подъем был несложным, но чрезвычайно нервным из-за отсутствия у нас страховочного снаряжения и моих ограниченных знаний о том, что я делаю. Мои пальцы осторожно проверяли каждый зацеп, пока я поднимался по первому участку длиной не более шести метров. Затем я достиг поля рыхлого гравия и камней. Я слышал, как Майк подбадривал меня снизу, снимая все происходящее на видео. Внезапно мое сердце замерло, когда я понял, что только что сдвинул камень размером с шар для боулинга. Она беспорядочно скатывалась с обрыва, каждый отскок непредсказуемо менял свою траекторию. Спайк вовремя увернулся, но это стало для всех нас тревожным сигналом, чтобы мы отнеслись к этому серьезно и были немного осторожнее. Майк, Том и Спайк укрылись, а я стал осторожнее стоять на ногах.

Я взобрался по рыхлому гравийному склону и добрался до края каньона, который находился в нескольких сотнях футов над рекой внизу. Меня окружала пустыня, и было очевидно три вещи: фургона нигде не было видно, ориентиров почти не было, и солнце садилось. Я спустился обратно на вершину первого утеса, примерно в 20 футах над остальными. Было трудно кричать, перекрикивая шум реки, которая бурлила среди груды обломков, где мы приземлились.

«Что ты нашёл?» — крикнул Майк.

«Ничего», — ответил я.

«Что нам взять с собой?»

'Я не знаю'

«Ну, вы хоть представляете, где мы находимся?» — крикнул Майк, явно немного раздраженный моими ответами.

«Понятия не имею, где мы находимся, но, должно быть, мы недалеко от фургона. Может, нам стоит высадиться здесь? Думаю, мы сможем доплыть на лодках до края каньона», — наконец ответил я.

Том поднялся по невысокому утесу и присоединился ко мне, чтобы заняться подъемом лодок. Даже с нашими спасательными мешками, в которых было около 180 футов лески, мы не смогли бы поднять лодки до самого верха. Тому и мне пришлось расположиться примерно на трети склона. Внизу Спайк и Майк привязали первую лодку, и мы начали изнурительную работу по подъему снаряжения со дна каньона. Примерно через час наши четыре лодки уже были на полпути вверх по склону, опасно застряв в маленьких расщелинах, которых было очень мало. Я боялся только одного: одна из лодок может сорваться и с грохотом упасть обратно на дно каньона. Спайк и Майк поднялись к нам, и мы подготовили лески, чтобы поднять лодки еще на треть высоты.

Мы немного отдохнули и созвали короткое совещание. Майк, Спайк и Том продолжат поднимать лодки к краю каньона. Я же пойду найду фургон, пока ещё светло, и отвезу его к месту на дороге, как можно ближе к тому, где мы высадились. Я схватил бутылку с водой, фонарик и компас и начал свой поход через пустыню. Примерно через 10 минут меня осенила абсурдность ситуации. Я в гидрокостюме и неопреновых ботинках иду через пустыню, совершенно не представляя, куда иду и как когда-нибудь найду место высадки. Было почти темно, фургона нигде не было видно, и, кроме Мексиканской горы, не было никаких знакомых мне ориентиров. Я вернулся, чтобы найти остальных, пока ещё было светло.

Я вернулся к краю каньона, и, к моему удивлению, две лодки уже завершили свой путь и отдыхали на его краю. Я посмотрел вниз и увидел Майка примерно в 100 метрах ниже, пытающегося вытащить свою лодку, в то время как лодка Тома застряла в небольшой расщелине. Внезапно, когда я спускался, чтобы помочь, лодка Тома выскользнула из рук Майка. Она медленно тронулась с места, но быстро набрала скорость, отскакивая от камней и падая обратно в каньон далеко внизу. Том стоял примерно в 30 метрах ниже нас и быстро спрятался за камнем. Я затаил дыхание, надеясь, что Том увидит приближающуюся лодку и укроется. Позже он рассказывал нам, что мысль о том, чтобы протянуть руку и остановить лодку, приходила ему в голову, но падение с головокружительной скоростью означало бы более чем катастрофу. С последним грохотом звук падающей в воду лодки эхом разнесся по стенам каньона. Мы с Майком сидели там, отчасти в шоке. Том крикнул в ответ: «Это была моя лодка?» По крайней мере, мы знали, что с ним всё в порядке.

Мы не совсем знали, что делать дальше. Три наши лодки уже были на краю каньона. Лодка Тома вернулась туда, откуда мы начали, и внутри каньона было темно. Тому явно надоело таскать лодки, и он выбрался из каньона, заметно расстроенный, но без желания больше возиться со своей лодкой. Мысль о возвращении лодки Тома не привлекала, но Майк начал трудный спуск обратно в каньон. Я уговаривал его не идти — я решил, что мы все равно проведем ночь в пустыне, так что лучше заняться этим утром. Однако Майк был полон решимости, и хотя это было не самое приятное занятие, вскоре мы подняли лодку Тома на край каньона вместе с остальными.

Теперь уже совсем стемнело, но, по крайней мере, мы благополучно выбрались из каньона. О подъеме из каньона было сказано немного слов. Мы все понимали, что пошли на ненужный риск, которого можно было бы избежать, если бы мы начали раньше или организовали трансфер накануне вечером.

Я переоделся из гидрокостюма и надел сухую одежду, которую хранил в байдарке. Мы все немного отдохнули, поели и подготовили байдарки к переходу через пустыню. Мы с Майком примерно представляли, где находится дорога, но было так темно, что её нельзя было узнать, пока не пересекешь её. Мы достигли вершины небольшого хребта и остановились отдохнуть. Том вышел из лодки и пошёл вперёд, чтобы разведать лучший маршрут. Мы наблюдали за лучом его налобного фонаря, когда он шёл далеко внизу, совершая полный круг вокруг нашей позиции. Мы понятия не имели, что он делает, пока он не вернулся и не сообщил, что мы, похоже, оказались на острове. Глубокие каньоны окружали нас со всех сторон. Это казалось невозможным, но одна только мысль об этом была крайне удручающей. На мгновение я подумал, не останется ли нам единственным выходом спустить лодки обратно к реке утром и продолжить путь вниз по течению. Эта мысль была удручающей, учитывая количество энергии, которое мы потратили на то, чтобы выбраться. Майк, явно озадаченный предположением Тома о том, что мы находимся на острове, отправился на собственную экскурсию. Некоторое время спустя он вернулся и сообщил об узком перешейке, который Том пропустил и который, как казалось, тянулся на большое расстояние. Мы взяли лодки на плечи и приступили к трудной задаче переноски их через неровную местность и щебень из острых, невыветренных камней.

Мы не следили за временем, но, как мне показалось, прошло уже несколько часов, и я был совершенно измотан. Несение неудобной байдарки сильно меня измотало, ноги почти совсем подкосились, дрожа при каждом шаге. Остальные были далеко впереди, но Том вернулся, чтобы помочь мне донести байдарку. Я был готов лечь спать. Мы остановились вместе, чтобы хорошенько отдохнуть и оценить ситуацию. Над нами возвышался еще один хребет, и я согласился пойти вперед и осмотреть его. Я поднялся наверх, теперь уже без байдарки, и обнаружил первый плоский участок пустыни с тех пор, как мы отправились в путь рано утром. По крайней мере, теперь будет гораздо легче продвигаться вперед. Я вернулся к остальным, и мы договорились пройти еще немного, прежде чем лечь спать. Было уже далеко за полночь.

Затем Майк нашел дорогу. Это было здорово, но была ли это наша дорога? Майк посветил фонариком на восток, и свет отразился от фар автомобиля — нашего фургона. Я рухнул на землю в пустыне с облегчением, что наше приключение наконец-то закончилось.